Операция «Бегемот»: неизвестное об известном
К дню военно-морского флота

Новомосковск: город и корабль

16 апреля 2009 года приказом МО РФ капитан 2 ранга Дмитрий Николаевич Картошкин уволен в запас «в связи с достижением предельного возраста пребывания на военной службе». Естественно, что случилось это неординарное событие в день его рождения, в год 45-летия. Кто-то со стороны, не знающий «неотвратимости» для подводника срока пребывания на флоте, в сердцах мог воскликнуть: «Ничего себе подарочек!». Но только не Дмитрий Николаевич и его семья. Все уже давно не только ждали, но и вовсю готовились. Нет, не к празднованию дня рождения, а пеклись о своей дальнейшей судьбе, и на заданный жизнью вопрос – где продолжить ее – размышлений было немало.
Впрочем, в апрельский вечер в квартире Картошкиных друзья-товарищи хозяина отмечали и день рождения, и увольнение. Как говорится, два в одном. Можно было понять чувства Дмитрия Николаевича, Нины Александровны и дочери Светланы. Непросто, с душевной болью нужно менять давно многолетний устоявшийся порядок. Хотя и суров климат в Гаджиево, но город стал для семьи Картошкиных родным. Кто произнес первым «Новомосковск», не столь важно, главное, что решение приняли безоговорочно-коллективно.
Жена не преминула пошутить: «Из «Новомосковска» в Новомосковск», имея в виду, что большую часть «подводного стажа» супруг заработал на одноименном атомном крейсере. А это ни много, ни мало более 20 лет.
Так вот и случилось, что сроднившись с лодкой, носящей имя нового места проживания, Дмитрий Николаевич продолжает жить «двумя» Новомосковсками: кораблем и городом. И часто память возвращает Картошкина к незабываемым годам службы, которая осталась биться в его сердце учащенным пульсом.
 
Щит и меч России
В небольшой по объему, но насыщенной многочисленными фактами книжице «Новомосковск: Мощью за отечество», подробно изложена история шефской связи города с экипажем ракетного подводного крейсера «Новомосковск». В одной из глав рассказывается о необычной операции, которую произвел экипаж 6 августа 1991 года. Она носила кодовое название «Бегемот».
А что же скрывалось за скупыми строчками информационного сообщения? Приоткрыть эту завесу, вспомнить события и факты, предшествующие необычной учебной стрельбе, продолжительностью 150 секунд, а по значимости – до сих пор никто не отважился ее повторить – внесенной в историю подводного флота золотыми российскими прописями, попытается Дмитрий Николаевич. И это будет не сторонний взгляд, а проникновенное чувство человека, влюбленного в свое подводное пространство, в котором он находился весь, отпущенный регламентом Министерства обороны, служебный срок. Пространство в лодке, ограниченного боевыми отсеками, и необозримого в толще мирового океана.
Среда самолюбивая, суровая, нетерпящая к себе плевого отношения и зыбких событий. Вот почему человек, осваивая этот континент, запасался качественными кораблями и в том числе атомными подлодками. А среди первопроходцев – участников этой «одиссеи», всегда находились россияне, чья жизненная граница по большей части проходит не только по суше, но и водной акватории. Границу, как известно, нужно охранять от посягательств, и делать эту работу эффективно, используя весь арсенал вооружений, наработанных российскими конструкторами. Это вот такая общая водная стратегия оборонной доктрины нашего государства. И роль подводников едва ли трудно переоценить.
 
Подводные залпы: первая неудача
К-407, он же «Новомосковск», вошел в историю современного Военно-морского флота России, как самый деятельный и результативный корабль. 6 августа 1991 года экипаж выполнил уникальное задание: произвел учебный пуск всех 16 ракет из подводного положения. Никому до этой поры не удалось повторить то, что сделали подводники «Новомосковска».
Внесем историческую ясность: аналогичную стрельбу до них провела другая субмарина Северного флота, которая окончилась неудачей.
В подоплеке этих двух попыток лежала словесная пикировка «в верхах». Спуская со стапелей очередной корабль, конструкторы были шокированы, когда флотские задали им «наивный» вопрос: «Вот вы, друзья, строите – строите, а могут ли ваши лодки стрелять теми 16 ракетами, которыми они оснащены?». За этой риторикой проглядывала суровая реальность. Лодки ходили в «автономке», погружались на предельные глубины, отрабатывали кучу маневров, но никогда не производили ракетные залпы из подводного положения полным комплектом ракет. И никто не гарантировал, что, случись не дай Бог, «ключ на старт» и субмарина после выстрелов останется на плаву, а не канет на дно морское. И флот, естественно, задавался вопросом – а зачем мы будем покупать корабль, не зная его истинных возможностей. В этой полемике и родился «Бегемот». Вернее программа. И первый ее исполнитель, корабль подобный «Новомосковску», на стартовом пуске, после взрыва ракеты, экстренно стал сливать в Белое море окислитель. Это случилось в 1989 году и зарубежная пресса буквально кипела строчками возмущения от урона, который русские подводники нанесли морской фауне…
Неудача только раззадорила заводчан и они предложили флоту провести испытание стрельбой субмарине К-407, которая строилась в Северодвинске и готовилась к спуску на воду. Это важное задание довели до экипажа, который, вопреки опасениям командования флота, спокойно и даже с интересом воспринял неординарную весть.

Программа «Бегемот».
- Мы не испытывали никаких сомнений, - вспоминает Дмитрий Картошкин, в ту пору – старший лейтенант ракетной боевой части атомохода. – У нас, наоборот, возникло необъяснимое чувство ожидания какого – то чуда. И когда командир лодки поставил нам задачу, дескать, готовьтесь к «Бегемоту – 2», мы уже знали, что военная промышленность со всем старанием дорабатывает все системы корабля – вносит в него конструктивные изменения…
После спуска на воду К-407 прошел заводские и ходовые испытания в море. На одном из этапов загрузили макеты ракет и лодку можно было уже испытывать во всех режимах. Словом, предпусковой период длился неспешно и деловито. Наше командование и экипаж имели свой резон – нельзя допустить второго срыва задания иначе пойдет на смарку не только труд многих людей и большая трата средств, но и сама идея подводного щита России зайдет в тупик.
Впрочем, по словам Дмитрия Николаевича, на сколько было взволновано предстоящем испытанием начальство (проверки следовали одна за другой), настолько спокойны и уверены были мы: исполнители. Это чувство подкреплялось всем предыдущем периодом, протяженностью в три года…
- …В 1988 году я стал членом первого экипажа атомного крейсера К-407. Он только строился и вся будущая команда в три смены несла трудовую вахту, одновременно изучая свои будущие боевые посты. Надо заметить, что такая практика была нам на руку – позволяла расширить знания и представлять воочию всю материально-техническую базу лодки. Словом, мы знали наизусть все отсеки. Это очень помогло всему экипажу в дальнейшей службе. Следует заметить, что запуск ракет был не конечной целью, хотя и важной частью программы «Бегемот».
- Главная задача, которую мы решали, - поясняет Дмитрий Николаевич, - сам старт. Как поведет себя корабль? Будет ли держать стартовый коридор? Не провалиться или вдруг всплывет во время пуска всех ракет, которые отстреливаются с интервалом в 10 секунд? Повторюсь, что первое испытание всегда чревато неожиданностями. Первый «Бегемот» тому подтверждение. Все хорошо представляли последствия и … страховались на случай неудачи.

Были и небыли эксперимента.
- Надо сказать, продолжает Дмитрий Николаевич - что на лодке сохранялась спокойная обстановка. Готовились к любой аварийной ситуации: установили надлежащую связь между всеми отсеками, развернули имеющиеся средства борьбы за живучесть. Под рукой находились дыхательные аппараты, комплекты защиты.. Незримо среди нас присутствовал экипаж первого «Бегемота», чей опыт мы досканально проанализировали. Предвидеть ситуацию – это значит выйти без потерь в случае нештатной обстановки, которая может возникнуть при испытаниях. Вот лейтмотив всех наших действий накануне выхода на подводную позицию…
- Накануне этого события командир атомной подлодки капитан второго ранга Сергей Владимирович. Егоров сообщил нам, что экипаж прошел все проверки на отлично, а высшее начальство одобрило все действия команды и пожелало успеха…
Уже через много лет после испытаний Д.Н. Картошкин узнал, что в одной из передач телеканала «Звезда», в связи с операцией «Бегемот», прозвучало, что команде крейсера дали альтернативу: кто, дескать не хочет участвовать в эксперименте принуждать не будем…
- Я что-то не помню, - улыбается Дмитрий Николаевич, - чтобы нам предлагали подобный выбор. Да и случилось такая процедура, глубоко сомневаюсь в проявлении трусости хотя бы одного члена нашего экипажа. Ребята не так были воспитаны. Наверное, Тургенев, имел в виду моряков, когда заметил: «Чувство долга – это якорь; с которого, коли сам не захочешь, никогда не снимешься». С другой стороны…
- С нами поступили – мудро. Поскольку неудача первого «Бегемота» случилась по причине брака ракет, то в целях профилактики «Новомосковск» должен был проверить одиночным выстрелом качество заводских снарядов, находящихся на борту – убедиться в их исправности. И только после этого зарядить весь комплект.
 
Ключ на старт!
6 августа 1991 года. Акватория Баренцева моря. Атомный ракетоносец «Новомосковск» приступил к испытаниям. Заданная глубина 50 метров. Скорость движения – 5 узлов (9,260 км. в час). Следует команда: «начать предстартовую подготовку». Через несколько минут оживают все блоки, составляющие пусковой боевой комплекс. В рубку командования одно за другим поступают сообщения о готовности к стрельбе.
Во всех отсеках – напряжение ожидания. Расчеты сосредоточены на одном: четко выполнить свои функциональные обязанности.
Неизвестность всегда настораживает, но сознание того, что за долгие дни подготовки испытаний, каждый член экипажа теоретически уже «отстрелялся», укрепила веру в успех. И все-же печальный опыт первого «Бегемота», наверное незримо присутствует.
- Была ли боязнь? – Вновь возвращается к теме страха и малодушия Дмитрий Николаевич – не думаю, хотя каждому в душу не заглянешь. Давно замечено: ничего не боятся только дураки. Умные действуют, руководствуясь трезвым расчетом. Словом, страх – это выбор.
И вот долгожданная команда: произвести пуск.
- Во время пуска я был командиром четвертого отсека и входил в командный состав группы старта №1, - вспоминает Дмитрий Николаевич, - готовил предстартовые системы по расписанию. А во время стрельбы моя основная задача сводилась к тому, чтобы, в не дай Бог критически опасный момент, руководить мерами по сохранению живучести своего отсека…
Как один из командиров боевого ракетного комплекса, Дмитрий Картошкин  знал, в какой последовательности пойдет отстрел ракет. И в том числе какие по счету будут проходить через шахту четвертого и пятого отсеков. Очередность представляла собой своеобразную сходящуюся и расходящую змейку или некое подобие шахматного порядка: 5й отсек – четвертый…
Стрельба отражалась на операторском пульте, но Дмитрию Николаевичу хотелось прочувствовать всю «торжественность» и рабочий порядок момента, его составляющие шумы и звуки. Вот почему он стоял у шахты и прислушивался и даже пытался вести счет пускам. Его буквально очаровала и заворажила симфония, раздовавшаеся из ракетных отсеков, которые конструктивно представляли собой этажерку четырехэтажного жилого дома: испытывая огромное волнение, он прижимался ухом к шахте и слушал звуки, которые сопровождали через каждые 10 секунд старт очередной ракеты.

Большими чувствами свидетельствую…
- Первая стадия, - делится восприятием происходящего Дмитрий Николаевич, - это отрыв от пускового стола, который сопровождается сильным глухим ударом: «шварк»… - ракета пошла по направляющим. В момент пуска лодка как бы проседает от огромной силы, которую источают двигатели ракет весом в 40 тонн. Вот это мощь! Вот это сила! Крейсер весом в 18 тысяч тонн слегка качался и при этом шел подводным курсом! Не успел прийти в себя от первого пуска – опять под ногами толчок: пошла вторая… из соседнего отсека, потом еще, еще…Четвертый отсек, пятый… Пятый – четвертый…
- Не знаю, что на меня нашло, но я обнимал шахту и приговаривал, провожая каждую ракету, словно она могла меня слышать: пошла-пошла родная! Начал считать, но скоро сбился. Чувства перехлестывали через край. Каждые 10 секунд, словно музыкальный такт: «Шварк… Шварк… Где-то, наверное, ближе к завершению испытаний, вспомнил фразу главного конструктора: «Ребята, даже если вы 12 штук отстреляете, то это уже зачет…».
Нет, вкус победы всегда сладок, когда она безоговорочная! В цель ушли все 16 ракет. На это понадобилось 150 секунд: мгновение и вечность! 2 минуты 30 секунд, много и мало! Много, чтобы ощутить себя победителем, и запомнить это счастливое состояние на всю жизнь. И мало, чтобы осознать всю значимость и последствия проделанной работы, которую провели подводники, получившие из рук многотысячной армии созидателей чудо-технику, надежнейший щит обороны России. Их, беззаветных тружеников тыла, можно смело причислить, как и военных моряков, к лику ратных сынов и дочерей отчизны…
Небезынтересен еще один момент испытаний, о котором не сообщали информагентства России. В составе 16-ти ракет 2 были оснащены учебными боевыми блоками, поразившими назначенные точки полигона на Камчатке. Точность обеспечила система наведения, что тоже входило в программу испытаний. Ну и, конечно, не последний фактор – качество изготовления ракет, который не давал покоя «изготовителям» после трагических взрывов в 1989 году («Бегемот-1»). И вот 6 августа 1991 года долгожданный момент истины наступил – и на земле, и под водой…
 
Кому шипы – кому розы…
Едва закончились залпы, и последняя, 16-я ракета, еще раз колыхнув крейсер, словно отдавая ему и экипажу дань уважения, ушла с борта, все стихло… Какие-то сотые доли времени моряки прислушивались к абсолютно мертвой тишине, а потом все потонуло в невообразимых криках: «Ура! Ура! Ура!», невероятных проявлениях восторга и ликования. Где позволяло пространство – объятья, рукопожатия и даже поцелуи. По громкой связи к команде обратился капитан, голос которого еще чуть дрожал от волнения и непреходящей радости от успешного выполнения важнейшего испытания, когда-либо проводившегося в мировой практике подводного флота. Короткое поздравление Сергей Владимирович закончил традиционным русским: «Молодцы!». На что все отсеки дружно ответили: «Служу Советскому Союзу!».
Знали бы в ту минуту матросы и отцы-командиры, что их всепоглощающая радость от исполненного высокого долга через несколько дней перейдет в дрейфовую тревожную неизвестность. Как справедливо заметил Дмитрий Николаевич: «Сразу после 6 августа наступило 18-е». именно в этот отрезок уложились события, имеющие многозначительную аббревиатуру: ГКЧП, перевернувшее всю историю. И об уникальном походе даже не вспоминали, обойдясь в духе советского времени тассовским информационным сообщением…
Залпы ракетного крейсера накрыла мощная волна смены политического курса СССР, инициированная после «советского» путча новоявленными демократами из ельцинского окружения. В результате флот, как и вся российская действительность, впали в долгую депрессию, о временах которой с горечью вспоминают все моряки: «Резали неумело!».
Безусловно, экипаж «Новомосковска» заслуживал наградной участи. Не будем скромничать и лукавить. Это именно тот случай (беспрецедентный в истории ВМФ), когда вся команда работала на успех. От корабельного кока, до командира.
- Справедливости ради, отмечу, - продолжает тему Дмитрий Картошкин, - Сергею Владимировичу присвоили звание капитана 1 ранга. Кстати, список к наградам, куда входил весь экипаж, ушел в Москву. Однако время шло, и мы опять втянулись в будничные процессы, среди которых мыслям на эту тему не было просторов, так как служба закрывает подчас все проблемы, связанные с «гражданкой»…
…Минул 1991 год. В День Защитника Отечества в гарнизонном Доме офицеров на торжественном собрании, посвященном этому празднику, все-таки состоялась церемония вручения наград личному составу подводного ракетоносца. Указ о награждении был подписан президентом СССР в конце декабря памятного года, а награды пришли уже в феврале 1992-го. Из 150-ти членов команды: матросов, мичманов и офицеров К-407 отмечены личные заслуги 15-ти военнослужащих. Среди них и Дмитрий Картошкин – старший лейтенант ракетной боевой части атомной подлодки, удостоенный ордена «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» третьей степени. Очень обидно, что у государства не хватило наград на весь экипаж. И вдвойне обидно, что из-за политических событий того периода командиру корабля Сергею Егорову не было присвоено высокое звание Героя Советского Союза, которое он по праву заслужил за уникальную операцию мирного периода, но такую необходимую, если…
Валерий Назаренко

От редакции
В нашем городе, удаленном на многие сотни километров от морей и океанов, ныне проживает более тысячи новомосковцев, которые служили в разное время в Военно-морском флоте. Отсюда и «пошли корни» и проросли «морской клуб» и сайт одноименного названия. Инициатором создания общественной организации выступил бывший подводник Михаил Николаевич Волков, который вел активную шефскую помощь нашему «Новомосковску» и продолжает, но уже с «командой», укреплять дружеские связи с экипажем атомного крейсера.
Как сообщает сайт «Морского клуба», который «родился» в марте текущего года, из бывших моряков Новомосковска можно в одночасье укомплектовать не одну эскадру боевых кораблей. Это и их нелегким морским трудом создавался Военно-морской щит нашей Родины. Некоторым посчастливилось служить на подводном атомном ракетоносце К-407, носящем имя нашего родного города, который вот уже на протяжении более 15-ти лет шефствует над экипажем знаменитого корабля.
Поздравляем всю команду подлодки «Новомосковск» с праздником! Желаем здоровья, семейного благополучия и отличной службы! Ваш праздник – это и праздник всех жителей орденоносного Новомосковска – Города Трудовой славы!

Вернуться к публикациям

Авторизация
Забыли пароль?
Публикации
Операция «Бегемот»: неизвестное об известном

16 апреля 2009 года приказом МО РФ капитан 2 ранга Дмитрий Николаевич Картошкин уволен в запас «в связи с достижением предельного возраста пребывания на военной службе». Естественно, что случилось это неординарное событие в день его рождения, в год 45-летия. Кто-то со стороны, не знающий «неотвратимости» для подводника срока пребывания на флоте, в сердцах мог воскликнуть: «Ничего себе подарочек!».

Все публикации